Дом. Работа. ШУМ. Друзья. Но в итоге я одна.

Сего­дня очень пас­мур­ный день. Ано­маль­но холод­ная снеж­ная пого­да. Хотя закан­чи­ва­ет­ся апрель. Я сижу в сво­ем уют­ном теп­лом каби­не­те и жду встре­чи с кли­ен­том. Это жен­щи­на 43 лет. У нее инте­рес­ная насы­щен­ная жизнь. Где бы она не нахо­ди­лась — вез­де про­ис­хо­дит дви­жу­ха. Вокруг нее все­гда мно­го людей. Она общи­тель­ная, яркая, гром­кая. И вот вече­ром она при­ез­жа­ет после рабо­ты домой и ощу­ща­ет себя не на месте. Такую силь­ную тре­во­гу. Ее харак­тер (как она сама это опи­сы­ва­ет) ста­но­вит­ся невы­но­си­мым. Имен­но в тишине ее квар­ти­ры харак­тер ста­но­вит­ся настоль­ко тяже­лым. Маги­че­ски ее само­оцен­ка как плащ оста­ет­ся в при­хо­жей. И ура­ган само­кри­ти­ки и само­би­че­ва­ния накры­ва­ет ее с голо­вой.

И вот что инте­рес­но: в этой тишине она буд­то впер­вые за день оста­ёт­ся наедине с собой — и это встре­ча страш­ная. Пото­му что бежать неку­да. Нет зри­те­лей, нет шума, нет воз­мож­но­сти пере­клю­чить­ся. И вся уста­лость, всё “я ста­ра­юсь, но меня буд­то не вид­но” выле­за­ет нару­жу един­ствен­ным доступ­ным спо­со­бом — через злость на себя. Харак­тер тут ни при чём. Это про­сто нерв­ная систе­ма гово­рит: Стоп, я боль­ше не тяну.

Пара­докс в том, что чем гром­че и актив­нее чело­век вовне, тем гром­че может быть его внут­рен­ний кри­тик в тишине. Как мла­де­нец может истош­но кри­чать, что­бы его заме­ти­ли, так и наш голод по насто­я­ще­му кон­так­ту с собой может тре­бо­вать вни­ма­ния.

В тера­пии мы начи­на­ем с мало­го: мы учим­ся заме­чать эти состо­я­ния без осуж­де­ния. А затем шаг за шагом пус­ка­ем пау­зу в наш сим­во­ли­че­ский дом (в пси­хи­ку). Пото­му что насто­я­щая жизнь — не толь­ко на сцене, но и в при­хо­жей, где оста­ёт­ся плащ.